Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты

Звезды в доме

07/06/2013
Лев Лещенко: «На всю эту роскошь я работал сорок лет»

Четыре десятилетия он не сходит с отечественного эстрадного олимпа. Концерты, выступления на телевидении, записи новых альбомов. И как следствие этого — материальный достаток. Да еще и жена — красавица и умница… Абсолютный баловень судьбы! Но, оказывается, не всегда Лев Лещенко чувствовал себя уверенно и спокойно. С таких вот не самых приятных воспоминаний начался разговор в новом доме артиста.

«В начале 90-х вдруг, в одночасье, такие артисты, как Кобзон, Магомаев, Лещенко, оказались не востребованными ни на радио, ни на телевидении, — вспоминает Лев Валерьянович. — Появился пресловутый формат, обращенный в основном к молодежной аудитории. В эфир хлынула лавина шансона, блатняка, рок-н-ролла в лучшем случае. Я сюда не вписался. Хотя на мои концерты народ продолжал ходить, но залы уже заполнялись плохо, платили за выступления копейки, да и деньги в тот период девальвировались с каждым днем. В общем, почву из-под ног выбило». В таком же положении оказались и коллеги по цеху. И далеко не все смогли переломить ситуацию

«Люди старшего поколения помнят актера и певца Николая Соловьева. По популярности он шел вровень со мной. Так вот Коля устроился работать таксистом. Валера Ободзинский начал пить, таблетки глотал. Потом попытался вернуться на эстраду, но уже не получилось… Я понимал, что и мне, скорее всего, придется уйти со сцены. В 50 лет строить жизнь заново. Жена говорила: «Бросай эстраду. Ничего хорошего здесь уже не будет. Людям нет дела до твоих песен. Вся страна занята тем, что зарабатывает на кусок хлеба». Я старался не показывать Ирине своих переживаний, но на самом деле находился в полуразобранном состоянии.

Действительно уже был готов идти преподавать или начать какой-то бизнес». Так Лев Валерьянович подошел к своему юбилею — не было ни настроения, ни финансовых возможностей достойно отметить круглую дату. Но неожиданно со стороны друзей, тогда начинающих бизнесменов Вагита Алекперова и Ралифа Сафина, пришла спонсорская помощь. В результате юбилейный вечер прошел в концертном зале «Россия». Его показали по Центральному телевидению с сумасшедшим рейтингом. А главное, это дало уверенность, что рано еще уходить со сцены. Лещенко снова стал ездить по стране с гастролями, записывать новые песни. Однажды на юбилее Геннадия Хазанова вместе с другом Владимиром Винокуром сыграл шуточную сценку, где предстал в новом амплуа: из Льва Валерьяновича превратился в Левчика. А Винокур, соответственно, стал Вовчиком. «Аркадий Хайт придумал для нас эту миниатюру. В то время на эстраде постоянно появлялись новые лица. А все «старое» по российской традиции категорически отвергалось.

Но совершенно неожиданно с «Вовчиком и Левчиком» у нас пошел новый виток успеха. Мы с Вовой записали несколько шуточных дуэтов. Нас с удовольствием стали приглашать выступить везде и всюду. Признаюсь, я испытывал двойственное отношение к своему «Левчику». С одной стороны, понимал его легковесность — я же все-таки серьезный певец. А с другой — было интересно поработать вместе с Вовой, попробовать себя еще и в шуточном жанре. Честно говоря, мы хорошо поэксплуатировали эти образы. А потом решили — хватит. До сих пор нам предлагают повторить программу или придумать что-то подобное, но мы отказываемся. И Винокур уже не Вовчик, и я давно уже не Левчик». Сейчас, когда все переживания, связанные с «лихими 90-ми», в прошлом, Льва Валерьяновича занимают совсем другие дела и проблемы. Он продолжает выступать, дает по 8—10 концертов в месяц.

Свободный график концертов позволяет и прилично зарабатывать, и руководить созданным им театром «Музыкальное агентство». Катя Лель, Марина Хлебникова, Варвара начинали свою карьеру, сотрудничая с «Музыкальным агентством». Сейчас театр проводит корпоративные вечеринки, организовывает концертные программы, поддерживает молодых исполнителей. Кроме этого у Лещенко есть еще и деревообрабатывающая фабрика во Владимире. «В конце 90-х появилось немножко «лишних денег». Знакомые предложили купить это предприятие недорого. Согласился на покупку, решив, что особенно вникать в дела не стану. В конце концов, во всем мире актеры занимаются бизнесом. Вот и я надеялся, что с выгодой вкладываю деньги. Но первоначально фабрика тащила за собой только безумные затраты. И «не вникать» не получилось. Пришлось модернизировать производство, менять какие-то котлы отопления, в которых я ни черта не понимал. 

Первые несколько лет все, что я зарабатывал, вкладывал сюда. Несмотря на отсутствие заказов, платил зарплаты рабочим. Столкнулся с некомпетентностью, а может, и с непорядочностью партнера. Сейчас вместе со мной фабрикой занимаются мой племянник и его коллега. Мы взяли кредиты и в основном работаем на то, чтобы их отдать. Но раскручиваемся. В самом ближайшем будущем здесь будет настоящее большое предприятие с немецкими линиями по переработке древесины. У нас уже есть крупный инвестиционный проект».

Умение стойко держать удары судьбы Лев Лещенко объясняет хорошей жизненной закалкой, которую он получил еще в детстве. «Взрослел-то в голоде и в холоде. После войны и жмых ел, и по платформам подмосковным с приятелями бегал — вар какой-то искали. Хотя у меня семья очень хорошая была, но не хватало же ничего!»

Он родился 1 февраля 1942 года. Под Москвой еще продолжались жесточайшие бои. Отец — военный, прошел Финскую кампанию, а в Великую Отечественную служил в спецвойсках комиссариата внутренних дел. Вместе с конвойными поездами, переправлявшими танки, пушки, мотался по фронтам, изредка, наездами, бывал дома. «Когда пришла пора мне появиться на свет, мама испугалась, что не доберется до больницы — бомбежки, холод страшный. Поэтому рожала она дома, бабушки-соседки меня принимали. Спустя два года мама умерла. Сестра Юля постарше была, не требовала такого постоянного внимания. А ко мне приехала бабушка — мамина мама. Но что-то они с отцом не поделили. Конфликт какой-то произошел. Может, потому, что бабушка была глубоко верующим человеком, а отец служил в НКВД…» В то время семья переехала в военную часть под Москвой. Отцу было некогда. И за маленьким Левой присматривал старшина Андрей Фисенко. «Он приходил за мной в семь утра и до самого вечера я находился на его попечении. Носил гимнастерку, сшитую по размеру, подпоясывался солдатским ремнем, на голове — пилотка. В общем, сын полка. На проходной, подражая взрослым, отдавал честь. Дальше вместе с Андреем мы шли на зарядку, я старательно делал какие-то упражнения или просто сидел, ждал. Потом он вел меня в столовую. Я помню, как мне давали хлебный мякиш, миску с кашей, и я рубал наравне со всеми…

Лет десять назад мы с Володей Винокуром выступали в городе Сумы, на Украине. Заехали в село Низы, ¬которое расположено неподалеку и в котором одно время жила моя тетка. От нее я знал, что и старшина обосновался там. Едем по деревне, спрашиваем: где дом Андрея Фисенко? Нам показали, предупредили, что как раз накануне ему исполнилось 85 лет! Ну, короче говоря, нашли мы его — вышел дед такой, небольшого росточка. Мы обнялись, он расплакался... Я тоже растрогался — ведь помню старшину совсем молодым, когда называл его просто по имени: Андрей... Времени у нас было в обрез, но бутылку коньяку мы выпили. Погутарили и распрощались».

Когда Леве исполнилось 5 лет, его отправили к родственникам на Украину. Но через год он вернулся в Москву — в семье появилась мачеха. «Отец сказал: «Познакомься, это мама Марина. Она будет жить с нами». Матери я практически не помню, может, поэтому и своего сиротства до этого момента никогда не ощущал. А тут что-то кольнуло в груди. Я уже шестилетний парень был, соображал немножко. Странное чувство возникло: значит, теперь буду жить с мачехой, неродным человеком. Но в штыки я Марину не принял. Наоборот, с первого дня называл мамой. Она меня любила. У нас замечательные отношения сложились… Семья была музыкальная, все пели. Дед когда-то работал бухгалтером сахарного завода в Любимовке под Курском. А до революции хозяином этого завода был граф Сабашников — самый крупный книгоиздатель России. На своем заводе он организовал струнный квартет, в котором дед играл на скрипке. Отец никогда не учился музыке, но мог на слух подобрать любую мелодию на гитаре, на пианино, на гармошке. Я в старших классах пел в хоре, в самодеятельности». 

Потом будут неудачные попытки поступить в ГИТИС, на отделение музыкальной комедии, три года службы в армии и снова ГИТИС. Учеба, первый брак. Алла Абдалова училась тремя курсами старше. «Прав был наш профессор, который говорил: «Не надо жениться на студентках, будущих актрисах. Жизни не будет». И действительно, мало счастливых семей в актерской среде. У нас с Аллой вроде все складывалось хорошо. Сначала мы жили с моими родителями, потом построили кооперативную квартиру. Аллу пригласили в ансамбль Утесова. Но карьера у нее не очень получалась, как-то не на виду она там была. А я поработал в Театре оперетты, потом ушел на радио — понемногу становился популярным певцом. За границу начал ездить. Видеться мы стали реже. Зато ссориться — чаще. Алла оказалась просто патологически ревнивой. Я не безгрешен. У меня много друзей, знакомых. После концерта люблю посидеть в компании. Но никогда я не давал повода подозревать меня в неверности. Алла же устраивала сцены без всякого повода. Мне достаточно было посмотреть в другую сторону, она уже скрипела зубами. Последние два года брака мы целенаправленно шли к разводу. Я понимал, что рано или поздно это случится». Случилось, когда в 76-м году Лев поехал на гастроли в Сочи. Как-то после концерта приятель сказал, что познакомился с двумя симпатичными девушками и пригласил поужинать в ресторане. При первой случайной встрече в лифте 22-летняя Ирина не произвела никакого впечатления. «Девчонки возвращались с пляжа — неприбранные, без косметики. Я даже удивился: что мой друг в них нашел? Когда же вечером мы встретились в ресторане, они уже были при всем параде: причипурились, приоделись. Мы замечательно посидели, поговорили. Уже на следующий день Ирине надо было возвращаться в Москву, а оттуда лететь в Будапешт. Она училась там в университете, на последнем курсе. Но что-то в этот вечер между нами произошло, какая-то искра пробежала. И хотя у меня оставалось еще три-четыре свободных дня, я решил, что надо срочно рвать отсюда. Бросил отдыхать и вслед за Ирой прилетел в Москву… Домой заехал через несколько дней, чтобы забрать вещи. Алла уже все поняла. Выставила мой чемодан в прихожую и сказала: «Живи, как тебе нравится».

Но Ирина улетела в Венгрию. Единственный телефон, по которому с ней можно было связаться, — номер в общежитии. 

«У меня ритуал был: если я не на гастролях, каждый вечер сажусь и начинаю дозваниваться. Трубку всегда брала такая колоритная, судя по голосу, бабушка-вахтерша, которая не знала ни одного слова ни по-русски, ни по-английски. Тогда я выучил пару фраз по-венгерски: «Добрый вечер» и «Позовите Иру из 370-й комнаты». В общем, за несколько месяцев прозвонил полмашины». Ирина приезжала в Москву. И практически всегда эти поездки совпадали с гастролями. Она летала в Новосибирск, где в течение четырех дней Лев Лещенко дал восемь сольных концертов во Дворце спорта, а Ира в это время каталась на коньках. Новый год они встретили в Ленинграде. Там после концертов провели пять счастливых дней. Летом отдохнули в Сочи. «И все это было полуофициально. Ведь тогда я еще был женат на Алле. Времени не было оформить развод». Через два года, в 1978-м, Лев и Ирина расписались. С тех пор они вместе. На вопрос, в чем же секрет их счастливого брака, Лев Валерьянович отвечает, что ни разу они не опускались до скандалов и выяснения отношений. Ну а кроме всего прочего он обеспечил супруге просто райскую жизнь. Дал возможность не работать, а заниматься только тем, что ей нравится. Хотя Ирина Лещенко окончила один из лучших университетов Европы, она предпочла карьере дом и семью. «Ира человек увлекающийся. Поэтому ей никогда не скучно. В перестроечные годы, когда ничего невозможно было купить, начала шить. У нее получались классные вещи. Себе шила платья, мне — костюм, смокинг. Валя Юдашкин при наших встречах все удивлялся: «Опять сама сшила?» Одно время она изучала психологию, ездила на какие-то семинары, даже практиковала. А когда мы затеяли строительство нового дома, целиком и полностью погрузилась в этот процесс».

Восемь лет назад друзья предложили Льву Лещенко поучаствовать в одном выгодном проекте: в Подмосковье, недалеко от Болшево, купить большой земельный участок, построить там несколько коттеджей и с выгодой продать их, оставив один себе. В то время Лев Валерьянович и Ирина жили в коттеджном поселке в Крекшино. Да вот беда, участок там был мал — всего 10 соток. Как-то Ирина захотела выкопать рядом с домом бассейн, муж предупредил: «Тогда у нас земли не останется! Так что выбирай — либо плаваем в бассейне, либо гуляем по двору». И вот появилась возможность переехать на простор. Но Лев Валерьянович, в деталях изучив рынок недвижимости и поняв, насколько сложен этот бизнес, от предложения отказался. Зато решил просто построить дом для себя: «Уж больно место хорошее — стародачное. Жив здесь еще дух традиционных подмосковных дач. А главное, красивейшие пейзажи вокруг. Участок располагается на крутом берегу Клязьмы. Построек с двух сторон нет, видна тонкая лента реки, а за ней заливные луга, нетронутый цивилизацией лес. Возникает ощущение, что вокруг вообще нет людей. И вроде совсем недалеко от Москвы, а впечатление такое, что мы уехали километров за сто от столицы. Каждое утро наслаждаемся птичьим пением. Про белок и не говорим — они постоянно у нас «столуются». Гоняет их только наш пес Дока — джек-рассел-терьер. Семь лет назад я привез жене двухмесячного щенка. Была зима, поэтому спрятал его под дубленку, за пазуху. Когда дома достал, Ириша чуть не расплакалась от умиления — такой забавный он оказался».

Вместе с красотами природы чете Лещенко достался недостроенный коттедж — коробка под крышей, — который спроектировал известный иранский архитектор Джаббар. На Востоке он построил немало роскошных домов для шейхов, и этот проект тоже задумывался очень красивым. Но оказался абсолютно неприспособленным для среднерусского холодного климата. Очень скоро выяснилось, что коттедж требует глобальных переделок. «Поначалу наш дом был наглядной энциклопедией того, как нельзя строить в Подмосковье, — смеются супруги. — На изломанной крыше зимой постоянно копился снег. Тонкие стены промерзали. Кроме того, в особняке было слишком много открытых пространств, уместных для Средиземноморья, но непригодных для наших погодных условий». Все эти недостатки вскрывались постепенно. И так же постепенно Лев Валерьянович и Ирина их исправляли. Эпопея продолжалась четыре года. Все это время хозяева чуть ли не ежедневно ездили на стройку. «Исправлять сложнее, чем строить заново, — признаются они. — Придумали мы застеклить и подвести под крышу открытую террасу, чтобы сделать в ней зимний сад. Всего лишь одна новая комната в доме, а потребовалось менять угол наклона кровли, перекладывать крышу, переделывать инженерные коммуникации». Непросто было определиться с единым стилем оформления интерьера — тут супруги много спорили. Хозяин дома ратовал за солидную, торжественную классику: мрамор, гранит, инкрустированные полы и массивные колонны. Ирине нравился романтический и в то же время лаконичный прованский стиль. «По поводу мебели мы еще как-то сходились, а вот форма и расположение арок, цвет стен, фактура штукатурки — тут уж каждый до хрипоты настаивал на своем, — смеется Лев Валерьянович. — Договорились так: я обставляю кабинет, бильярдную, бар, а Ириша хозяйничает на кухне, в спальне. Знаете, во время наших споров я ловил себя на мысли: здорово, что сейчас есть возможность вот так дискутировать, из сотен образцов выбирать плитку, светильники, мебель. В советское время, в эпоху тотального дефицита, о таком разнообразии мы и не мечтали. Сам не раз перекрашивал виниловые обои, чтобы поярче были. Из Финляндии тащил плитку для кухни». В результате компромисса дом вобрал в себя и классику, и ампир, и средиземноморский прованс. Вот только хай-тека здесь не найти: хозяева считают этот стиль холодным и безликим. 

Вообще, супруги Лещенко во всем полагались на свой вкус и пристрастия, а еще на советы подруги Ларисы, профессионального дизайнера. Она давно живет в Италии и, когда Лев и Ирина приехали к ней в гости, порекомендовала им лучшие магазины и фабрики мебели, мраморной облицовки, плитки, светильников. Вещей, которых они там заказали, набралось на целую фуру. «Как страшный сон вспоминаем процесс растаможки — столько было бумажной волокиты! От нее не спасала даже моя фамилия, — улыбается Лев Валерьянович. — Но зато покупки обошлись нам в три раза дешевле, чем в московских магазинах, где цены просто нереальные. А уж про сроки я не говорю: однажды в Москве мы заказали кованый столик и ждали его полтора года!» Лариса посоветовала объединить все помещения в доме одинаковыми светильниками из муранского стекла. Порекомендовала и дорогую дизайнерскую мебель, и другие детали интерьера. «Вся эта роскошь показалась мне чрезмерной, нескромной, — вспоминает Лев Валерьянович. — Например, витые и без того нарядные кованые лестницы предлагалось украсить красными кожаными перилами — такой кожей у нас обита мебель в гостиной — и большими медальонами из камня. Засомневался я, но Лариса уговорила: «Хватит стесняться, на «всю эту роскошь» ты работал 40 лет». Я подумал: а действительно! В моем возрасте имею право на такой дом, ведь это мое последнее пристанище. Может, не все получилось идеально. Вот сейчас мне кажется, что мы переборщили с декором, с золотом и бронзой, что кое-что можно было сделать построже. Но здесь мы любим каждый уголок — это дом нашей мечты, в который мы вложили всю душу и деньги!»

Наконец, хозяева собрались вдвоем символически отметить новоселье и ради такого торжественного случая впервые разжечь камин. «Ира приготовила ужин, накрыла на стол. Я принес из винного погреба бутылочку итальянского вина. Сложил в камине дрова, открыл заслонку, чиркнул спичкой… И через минуту вся столовая наполнилась дымом. Мы бросились открывать окна настежь. Но клубы едкого дыма ушли в гостиную, под ее 10-метровый потолок и не выветривались оттуда сутки. Так мы и сидели за великолепно сервированным столом, чихали, вытирали слезы и не могли сдержать улыбки — вот тебе и новоселье». Печник приехал на следующий день и переделал дымоход. С тех пор камин горит отлично, но зажигают его только по особо торжественным случаям…

Параллельно со строительством дома осваивался и прилегающий участок. Лев Валерьянович в садово-огородные дела супруги не вмешивается, только иногда помогает косить газон. «У Ириши легкая рука — что бы она ни посадила, будь то морковь или топинамбур, все расцветает пышным цветом. В саду растут десятки сортов самых разных растений. Я устаю от одних только названий, а жена поглощена процессом». Особое место на участке занимают два мангала. «Привычка готовить барбекю сохранилась у нас со времен жизни на старом месте в Крекшино, — рассказывает Ирина. — Там мы много времени проводили на открытом воздухе, постоянно общались с нашими соседями и друзьями — Володей Винокуром и его женой Тамарой, с семьей Наташи Королевой. Здесь пока живем более замкнуто. Но 21 мая, на мой день рождения, и 1 июля, на годовщину нашей свадьбы, народ у нас, как всегда, собирался. И я угощала гостей огурчиками со своего нового огорода». А Лев Валерьянович добавляет: «На наших застольях все любят, когда Ириша произносит тосты — что-нибудь умное, с философским подтекстом. И после ее слов я говорю: «А теперь мы выпьем…» — и наши друзья подхватывают хором: «За твою жену!» — «Правильно. За мою жену!»

Рейтинг: 4.87 (15)
Оценить статью:
Вернуться к списку советов → Комментарии
Скидки и новости

Новости проекта, участие в тест-драйвах, выгодные предложения и акции.
Всем подписчикам 5% скидка по промокоду!

Опрос
Вы используете робот-пылесос?
Результаты
Уведомление о конфиденциальности